Несмотря на то, что разговоры о войне двадцатилетней давности много кому надоели, я все-таки о ней напишу. Я не буду рассказывать о том, как моя семья потеряла былое социальное и материальное положение, как умерли мои дедушки и дяди, как разъехались братья и сестры во все уголки мира. Я расскажу о буднях войны и о том, как их проводили действительно мирные жители.
Бункер.
Дедушкка и его брат Давид жили в одном доме, поделенном на две автономные части.
Давид был истинным аристократом. В отличии от брата он был "белым воротничком": ведущий адвокат республики, женатый на чопорной, но доброй женщине и воспитавший не менее чопорных сыновей.
Свой приусадебыный участок он обустраивал лет двадцать. Сначала, движимый идеей построить бассейн, он нанял рабочего, который прожил в дедушкиной мастерской несколько лет. За это время в проект было угрохано много денег и еще больше бетона. Потом Давид решил разбить сад. Для этого он возвел трехметровую бетонную стену под горой. В стене находилась дверь, которая вела в небольшую, проложенную в горе комнатку. Там должны были в будущем храниться инструменты. Как и все предыдущие гениальные планы, проект сада был заброшен.
Сусанна долго еще смеялась над тестем и говорила, что он построил не кладовую, а бункер на случай войны. В те времена слово "война" ни для кого ничего не значило.
В 1992 году вся, тогда еще большая, семья перетащила необходимые пожитки в кладовую и пережидала там периоды бомбежек. Сначала сгорел дом сверху, на горе, затем снаряд попал в дом тети Шуры - маминой нянечки. Потом долго еще стоял этот дом без задней стены, обножая нетронутую обстановку гостиной - диван, стол, шифонер с книгами...
Наш дом война не тронула. Он стоял - серый и сильный, когда свистели пули, когда уезжали Зураб и Сашина семья, когда потом отец и дядя отправили нас с мамой и дядину жену с дочерьми в Батум, когда они сами потом приехали к нам. Дом стоял и хранил стариков.
Дедушка, тоже всегда высмеивающий "бункер", ни за что не соглашался в нем прятаться - не позволяла гордость. Поэтому бабушка как угорелая носилась то в дом, то в бункер. А дедушка занимался своими делами - что-то чинил, что-то стругал...
В середине войны из Поти приехала Нателла. Она в то время переживала сильнейшие приступы эпилепсии, но хотела быть поближе к сестре и племянникам. Большой грецкий орех в центре двора ронял орехи на каменный стол и на траву вокруг. Нателла стояла по вечерам под деревом и разбивала орехи, а вокруг свистели пули и вырисовывались в темном воздухе красными пятнами.
Бункер теперь стоит заброшенный и заросший крапивой. Половина дома опустела. Теперь в нем живет только моя бабушка. Войну удалось пережить только ей, жене Давида Русудан и Нателле. Дедушка с братом не дожили до мирного времени совсем чуть-чуть.
Бункер.
Дедушкка и его брат Давид жили в одном доме, поделенном на две автономные части.
Давид был истинным аристократом. В отличии от брата он был "белым воротничком": ведущий адвокат республики, женатый на чопорной, но доброй женщине и воспитавший не менее чопорных сыновей.
Свой приусадебыный участок он обустраивал лет двадцать. Сначала, движимый идеей построить бассейн, он нанял рабочего, который прожил в дедушкиной мастерской несколько лет. За это время в проект было угрохано много денег и еще больше бетона. Потом Давид решил разбить сад. Для этого он возвел трехметровую бетонную стену под горой. В стене находилась дверь, которая вела в небольшую, проложенную в горе комнатку. Там должны были в будущем храниться инструменты. Как и все предыдущие гениальные планы, проект сада был заброшен.
Сусанна долго еще смеялась над тестем и говорила, что он построил не кладовую, а бункер на случай войны. В те времена слово "война" ни для кого ничего не значило.
В 1992 году вся, тогда еще большая, семья перетащила необходимые пожитки в кладовую и пережидала там периоды бомбежек. Сначала сгорел дом сверху, на горе, затем снаряд попал в дом тети Шуры - маминой нянечки. Потом долго еще стоял этот дом без задней стены, обножая нетронутую обстановку гостиной - диван, стол, шифонер с книгами...
Наш дом война не тронула. Он стоял - серый и сильный, когда свистели пули, когда уезжали Зураб и Сашина семья, когда потом отец и дядя отправили нас с мамой и дядину жену с дочерьми в Батум, когда они сами потом приехали к нам. Дом стоял и хранил стариков.
Дедушка, тоже всегда высмеивающий "бункер", ни за что не соглашался в нем прятаться - не позволяла гордость. Поэтому бабушка как угорелая носилась то в дом, то в бункер. А дедушка занимался своими делами - что-то чинил, что-то стругал...
В середине войны из Поти приехала Нателла. Она в то время переживала сильнейшие приступы эпилепсии, но хотела быть поближе к сестре и племянникам. Большой грецкий орех в центре двора ронял орехи на каменный стол и на траву вокруг. Нателла стояла по вечерам под деревом и разбивала орехи, а вокруг свистели пули и вырисовывались в темном воздухе красными пятнами.
Бункер теперь стоит заброшенный и заросший крапивой. Половина дома опустела. Теперь в нем живет только моя бабушка. Войну удалось пережить только ей, жене Давида Русудан и Нателле. Дедушка с братом не дожили до мирного времени совсем чуть-чуть.
продолжение завтра) будет еще много интересных и трогательных историй)
ОтветитьУдалить